– Кто тут?

Тишина. Ветер.

– Вы где? И что вам нужно?

Внезапно его шею обхватила чья-то рука. Голова откинулась назад, челюсть вздернулась. И затем – боль. Огненная вспышка в горле. Воротник рубашки мгновенно увлажнился чем-то теплым. Широко растопыренные пальцы левой руки судорожно хватали пустоту. Он закашлялся, задохнулся, отчаянно заглатывая воздух. И упал на асфальт рядом с собакой. Из рассеченного горла хлынула кровь, заливая подножие памятника и сбегая струйками в кусты барбариса.

Тело обнаружила пуэрториканка, не говорившая ни слова по-английски. Был вторник, без десяти восемь вечера. Пристально взглянув на мужчину и собаку, она подумала, что оба мертвы, но тут же заметила, что собака дышит. Сначала она решила было просто пройти мимо: к чему, в конце концов, ввязываться в чужие дела, особенно если на дороге валяется человек с распоротым горлом. За это не платят. Но тут женщина сообразила, что собака – поводырь, и ей стало жаль мертвого. Покачивая головой и прицокивая языком, она пошла в автомат на другой стороне улицы, бросила монетку и набрала номер 911. Она знала, что нужно набирать именно этот номер, потому что об этом напоминали на каждом шагу и по-английски и по-испански, и не зря – в этом районе совсем нелишне знать, как звонить в полицию в случае необходимости. Ответил полицейский, понимавший по-испански. Собственно, он сам по происхождению являлся испанцем, семья приехала в Америку из Маягуэса во время великого послевоенного переселения. Тогда ему было двенадцать лет. Теперь он говорил по-английски без малейшего акцента: скорее уж его испанский не отличался безупречной чистотой. Из возбужденной речи женщины он понял, что она обнаружила труп слепого неподалеку от конной статуи на Хэннон-сквер. Он собирался спросить, как ее зовут, но женщина уже повесила трубку.