– А вы родились слепой?

– Да.

– Братья или сестры у вас есть?

– Нет.

– А у мужа были?

– У него есть сестра. Крисси. Кристина. Вы что, записываете все это?

– Да, мэм. Вас что-то смущает? Тогда я могу...

– Нет, нет, пожалуйста.

– А родители вашего мужа живы?

– Мать жива. Софи Харрис. Она по-прежнему живет в Даймонбеке.

– Вы ладите?

– Да.

– Миссис Харрис. За последнее время не произошло ли каких-нибудь событий, способных настроить кого-то против...

– Нет.

– Пусть это выглядит сколь угодно неправдоподобно.

– Нет, даже вообразить себе не могу.

– Ну что ж, благодарю вас, – Карелла закрыл блокнот. По правилам, он должен был вызвать жену убитого в морг для опознания. Но это не стандартный случай. Конечно, Изабел Харрис могла ощупать лицо мужа и опознать его не хуже зрячей. Но такая процедура – тяжелое испытание. И оставалось только гадать, каково это – ощупывать тело. Может, лучше позвонить матери Джимми – пусть она опознает его. Софи Харрис. Живет в Даймондбеке. Он записал ее имя, утром позвонит. Но почему, с другой стороны, надо отказывать Изабел Харрис в праве, которое только ей принадлежит – отказывать лишь на том основании, что она слепая. Ладно, надо действовать прямо. Из многолетнего опыта он знал, что это самое лучшее, а может, и единственно правильное.

– Миссис Харрис, – сказал Карелла, – по правилам жене или мужу полагается опознать убитого. – Он заколебался. – Вы как?..

– Да, да, конечно. Прямо сейчас?

– Лучше всего было бы завтра утром.

– В какое время?

– Я заеду за вами в десять.

– Хорошо, в десять, – кивнула она.

Он пошел к двери, но на полдороге остановился. За окнами по-прежнему неслышно падал снег.

– Миссис Харрис...

– Да?

– Вы... Я могу быть вам чем-нибудь полезен?

– Нет, нет, спасибо.